Читаем без скачивания стинно арийский попаданец. Книга 2 [СИ] - Гера Греев

Значит, есть еще один уровень большой игры, к которому дражайший Алоис не собирается подпускать своего ближайшего друга и поверенного Мартина!

Ну что же, у каждого свой уровень!

Вот только игра ведется слишком большая и наш дорогой фюрер слишком опытный интриган, что бы выпустить основную канву событий из своих рук. Трудно поверить, что среди людей, организующую под моим руководством, новую глобальную структуру у мечтательного Адольфа нет, на всякий случай, тишайшего человечка, который бы не целился в затылок и самому Борману.

15 сентября 1941 годаэ Штат Нью-Йорк. Имение семьи Рузвельт. Гайд-Парк на реке Гудзон.

Рузвельт и Гопкинс сидели на внутреннем патио Гудзонского дома семьи Рузвельт.

Официально в прессе было объявлено о том, что президент Рузвельт взял тайм-аут, что бы насладится осенней природой Гайд-Парка.

Реальность была более прозаична – на горизонте маячила тень импичмента и серьезная угроза как самому Франклину и его кабинету, так и кругам, которые он представлял.

Проблема была не только в импичменте – на карту была поставлена политическая стабильность и благосостояние очень многих серьезных людей.

Рузвельт повернулся к Гарри – Что ж, поговорка «… страх лучший миротворец …» еще раз показала свою действенность. Никто из первых семейств не хочет прихода к власти возродившейся, так называемой «Социалистической Партии Америки».

Собственно, это даже не социалистическая партия – это откровенно большевистский гадюшник, к тому же стоящий на крайне экстремистских позициях и контролируемый из Москвы.

Никто не хочет прихода к власти этого быдла из рабочих окраин, кричащих свои лозунги на площадях, под оранжевыми флагами.

«Оранжевая Культурная Революция» – мерзость какая.

Но это, если мы допустим такое развитие событий, будет именно революция, с ее потоками крови, развалом экономики и переходом власти к новой олигархии, в которой нам не будет места.

Хорошо, что деловые круги это поняли.

Гопкинс соглашаясь, кивнул головой – С этими людьми, когда они испуганы до полусмерти, вполне можно найти общий язык. Во всяком случае, африканский проект они профинансировали без малейших возражений.

… Ну, африканский проект еще и может принести изрядную прибыль. Этот немецкий спекулянт, ну, как его … ах да – Борман, предложил, при посредничестве Фордов, очень интересные варианты взаимодействия немецкого и американского бизнеса.

Франклин, ты не боишься, что у нас будет серьезный конфликт с британцами – это традиционно их зона влияния, за которую они воюют уже третью войну!?

Гарри – укоризненно произнес Рузвельт и рассмеялся – Черчилль продал всю заокеанскую британскую собственность Сталину за хлеб и пушки и как всякий должник не очень хочет рассчитываться.

Кроме того, самый страшный британский сон в течение столетий – это объединенная Европа, а здесь будет страшнее – Евразия, объединенная социалистической идеей и под протекторатом большевистской России.

Этого еще мало – их ближайшее будущее, это возможный сговор Сталина с новым германским руководством.

Не забывай – Британия в состоянии войны с Германией.

Сейчас она, с помощью русских вливаний, может им противостоять.

А завтра!?

Кто знает, какие пункты будут положены в основу нового русско-германского сговора!?

Ты недооцениваешь, насколько определенные немецкие круги ненавидят Британию. Они могут пойти на серьезные уступки русским, что бы иметь возможность победоносно прогуляться по Острову.

Русских это тоже может вполне устроить – с поверженного льва легче содрать шкуру за долги.

Но это все завтра, а сейчас Гарри, нам срочно нужно решить, что делать с семьей Лонг и с «оранжевой культурной революцией»!?

Я не вижу особых сложностей – Гопкинс пожал плечами, у Америки есть достаточно большой опыт решения подобных проблем: в отношении семьи Лонг я обратился к специалистам; а, в отношении бунтующего быдла, мы повторим опыт ликвидации шахтерских волнений в городе Патерсон в 1921 году или опыт по разгону полаточного городка «марша ветеранов на Вашингтон» в 1932 (впоследствии, в РИ был подобный массовый расстрел в 1943 году. Город Детройт, штат Мичиган. ).

Рузвельт с сомнением произнес – возможны массовые выступления, к тому же на улицах городов, где войскам с тяжелым вооружением тяжело действовать – справится ли полиция и национальная гвардия!?

… Мы учли эти технические вопросы.

В Италии, через наших друзей, закуплены пулеметы Villar-Perosa, переделанный под 5мм без оболочечный патрон, бокового воспламенения (точная аналогия советского малокалиберного ) и дисковые магазины Блюма, вмещающие 275 патронов (соответствует ситуации в РИ ).

Получилось очень приличное устройство со скорострельностью почти 6000 выстрелов в минуты под очень дешевый патрон, не дающий рикошеты от стен домов.

Как раз, для разгона народных волнений. (это было реальное оружие и использованное в РИ при разгоне демонстраций оружие)

Специалисты предлагают огнеметы, но в городе это опасно, можно получить море исков по нарушению имущественного права.

Президент США согласно кивнул – что ж, это вполне решает возникший вопрос, только обязательно подготовь каково ни будь, максимально одиозного, мальчика для битья, которого мы отдадим прессе.

Кстати, проверь, что бы на заказах оружия и на приказах, отданных полиции и национальной гвардии, не было подписей наших парней.

Самое лучшее, что ты можешь сделать, подсунь все это для исполнения республиканцам.

Начало сентября 1941 года. Особая техническая зона. Лаборатория бескорпусных мин.

Нельзя сказать, что сотрудники лаборатории были в панике, скорее это был смех сквозь слезы – лаборатории, которая полтора года разрабатывала бескорпусные мины, которые, по условиям задания, в принципе не должны были поддаваться разминированию, предложили, срочно и в приказном порядке, заняться разработкой устройств по очистке территорий от этих мин.

Куратор лаборатории, с терпеливо-скорбным выражением лица, стоял у доски, на которой были закреплены эскизы правительственного задания, и пережидал бурю возмущенных и ехидных комментариев на свое вступительное слово.

Наконец он не выдержал – Народ, все проявили свое остроумие, и я могу продолжать говорить дальше, или кто-то еще остался не услышанным!?